Гетеры вместе с клиентками в восхищении встали из-за стола и закружились вокруг царей и князей, пока у тех глаза окончательно не разбежались. Наконец, Атар взмолился:
Жёны князей и хана сокрушённо смотрели на мужей, совершенно подпавших под очарование этих прелестниц и возвращавшихся на свои места гораздо более пьяными, чем уходили. Ашинатогл ещё раз поровну одарил всех Высокородных и раздал подарки также их клиенткам. Что творилось в душе агашца, никто не мог сказать: шёл он ровным шагом, но со слишком непроницаемым лицом. Так что и ему нелегко пришлось. Лишь привычные к такому Атар и старкская знать возвращались, удовлетворённо улыбаясь.
Кутиосса Алангита и её сестра Эриосса Алангита, княжны Лангишта и жёны принцев Лиговайи, с завистью смотрели на гетер. Свобода, предоставляемая стракским женщинам, уже вскружила им головы. Их переполняло желание новых приключений. А преподать им жёсткий курс духовной и телесной тренировки, который проходили женщины у старков, никто не потрудился.
На некоторое время цари вновь уселись за стол, и, временами улыбаясь подходившим женщинам, продолжили разговор.
— У вас эти женщины имеют колоссальные права, — задумчиво заметил Ашинатогл. — То, как на равных, без всякого подобострастия и неуважения, держатся с властителями, показывает: они действительно привыкли считать себя независимыми ото всех. Но, насколько я понял вас, северян, права неразрывны с жесточайшей ответственностью и обязанностями.
— Они связаны и с серьёзнейшими ограничениями. Например, нельзя ни одного слова говорить о политике и других государственных делах в присутствии гетер и художников, — сказал Атар, и тут заметил, что рядом с ними проходит Кисса и с улыбкой слушает эти слова, — Так что сейчас я не знаю, не опозорился ли я смертельно, сказав слово "политика" в присутствии гетеры, — полушутливо завершил Атар.
Ашинатогл рассмеялся:
— И, насколько я представляю вас, мужчина, нарушивший это правило, опозорен настолько, что ему лучше побыстрее умереть?
— Именно так, брат. А на гетере вины в этом случае нет. Даже между воюющими армиями они ходят свободно, никто не обвиняет их в шпионаже. У них есть суд своего цеха, его приговоры часто абсолютно безжалостны за, казалось бы, малейшие нарушения их обязанностей и обычаев. Подсудны гетеры также обычному суду, но, учитывая их исключительное положение, судят их не столько по закону, сколько по справедливости, и они имеют право апелляции к Императору или королю. И, наконец, духовный Имперский Суд властен над ними, если они вдруг впадут в гибельный грех ведовства.
— А я думал, что вы помешаны на законах и молитесь им, как торговые республики Рултасла, что северо-восточнее нас. Но тихо. Мимо идёт художница!
И оба побратима рассмеялись.
— Готовят гетер и художников в школах, которых очень мало в Империи. Из девочек, обучающихся на гетер, почти треть умирает или становится калеками, их отдают в монашки. А выжившие проходят жестокие испытания на последнем году обучения. Не выдержавших продают в рабство, невзирая на происхождение. Обучение у гетер длится с восьми до шестнадцати лет, а у художников с пяти-шести до пятнадцати. В это сословие можно попасть и проще, практически миновав школу, но только в его низший или средний слой. Например, любовницу исключительно высокородной персоны наши гетеры имеют право принять для обучения на два года, но лишь если сами установят, что у этой женщины есть задатки гетеры. И стать выше, чем полноправной, она не может. Оплачивает обучение её любовник, а это отнюдь не дёшево даже для принца. Или актёр, попавший в труппу знаменитого театра и поднявшийся в ней до ролей первого плана, может пройти ускоренный курс обучения в школе художников, — продолжал свой рассказ Атар.
— Намерены ли вы здесь создать такие школы? — с живым интересом спросил агашец.
Другие властители разговор царей почти не слушали. Их опьянила женская красота, они с нетерпением ожидали, когда же цари кончат болтать и можно будет вновь поухаживать за женщинами.
Атар призадумался: раскрывать ли свои планы и мечты? Но потом понял, что можно сказать почти правду.
— Очень трудно будет это сделать. А мечта у меня такая была, но, чем больше смотрю вокруг, тем меньше верю в неё. Слишком здесь всё другое.
— Насколько я понимаю, большинство Высокородных гетер действительно происходят из знати? — продолжил Ашинатогл.
— Это так. Даже дочери королей и Императоров среди них бывают. Но ты точно сказал: большинство. Впрочем, наша знать уже ёрзает на своих ложах, не может дождаться, когда же мы их отпустим к женщинам. Я сейчас к ним обращусь.
Атар объявил союзникам и знати, что сейчас можно потанцевать и поговорить с женщинами, а затем будет женский танец. После него можно будет общаться без ограничений. Если какая-то пара придёт к взаимному согласию, она может покинуть пиршественный зал в любой момент. До восхода солнца ей предоставляется полная свобода по случаю великого праздника. Услышав это, Ашинатогл улыбнулся. На самом деле все применяли законы и обычаи с разной степенью строгости в разных обстоятельствах, но старки предпочитали говорить здесь без обиняков и привычной лжи.
— Друг и брат, у нас в Агаше тоже есть женский танец. Предпочитаешь: чтобы наши женщины и девушки станцевали до ваших прелестниц или после них? — спросил Ашинатогл.
— Как ты сам предпочтёшь, брат.
— Тогда после. Надеюсь, что они не посрамят честь Агаша в этом трудном состязании.
— Я тоже этого хотел бы, — сказал Атар, в душе не веря, что после танца гетер какие-то женщины смогут показать что-либо сравнимое по воздействию на мужчин.
Кутиосса с восторгом отдавалась танцам, прижимаясь к мужчинам весьма откровенно, так что Атар и муж с всё возрастающим неодобрением смотрели на неё, а сестра тоже поддалась такому порыву и стала вести себя похоже. Перед очередным танцем Кутиосса увидела, что Тлирангогашт смотрит на неё пристальным и желающим взглядом, и, как жаба к ужу, сама в каком-то гипнотическом трансе пошла к нему. Тлирангогашт сделал пару шагов навстречу, обнял её своими железными руками и вдруг в ходе танца на глазах у всех страстно поцеловал, лаская её грудь и зад. Кутиосса прямо растаяла. Ашинатогл хотел было возмутиться таким поведением приёмного сына, но вдруг что-то (может быть, холодный и жестокий взгляд, который Тлирангогашт бросил, проходя в танце мимо) подсказало, что сын разыгрывает комбинацию, чтобы спасти всех союзников от позора, в который вовлекают их распоясавшиеся княжны, не умеющие сохранить достоинство. Ведь гетеры вели себя весьма прилично, хотя одновременно и весьма провокационно. А старкские дамы, хоть и подбирали себе любовников на ночь свободы, тоже не позволяли себе откровенных выходок и таких непристойных действий со стороны ухажёров.
Эриосса вела себя несколько по-другому. Она смотрела на богатыря Улугая и вся её душа и тело тянулись к этому хану-батыру. Она даже подошла к нему, приглашая на танец, тот остолбенел, не зная, что делать, но нашёл верное решение: временно сдал командование одному из беков и неумело, но изо всей силы стараясь, повёл прекрасную княжну в танце. А та демонстрировала ему свои груди в вырезе платья и томно раскрывала губы, так что Улугай совсем потерял голову. Но тем не менее после танца он сдержанно поклонился и вернулся на свой пост.
Атар прокомментировал поведение Улугая:
— Он поступил правильно по нашим понятиям. Мужчина, отвергнувший призыв женщины, не опозоренной и равной ему по положению, опозорен сам как трус. Так что он нашёл грань между военным приказом и честью мужчины.