— Не только я, но и другие принцы, — добавил полководец. — А вот как мой брат стал таким рохлей, я сам не понимаю. В отрочестве он таким совсем не выглядел.
Принц вдруг прикусил язык, поняв: сболтнул лишнее. Тор в тот момент не заметил реакции Клингора, и лишь позднее в памяти Мастера всплыли эти слова. Оба друга перевели разговор на нейтральные темы и расстались очень довольные. Отдельные размолвки не заслонили общего наслаждения от беседы на высоком уровне.
После праздника Совет Города избрал Тора в члены Совета, и, по рекомендации принца, сделал его командиром городского ополчения. Мастер был страшно недоволен, но отказаться было нельзя. На второй день после этого ещё одна неприятность: пришло от агентов принца в Зооре известие, что Тор Кристрорс объявлен мятежником, что из Линьи должен выйти отряд покарать его людей и захватить самочинно построенную крепость. Клингора пока ещё не трогали, но было ясно, что и принцем займутся, хотя бы под предлогом укрывательства мятежника. Но на следующий день Мастер получил и радостную весть: прибыли восемь подмастерьев, одиннадцать учеников и несколько слуг Мастера из Ломо. Правда, управляющий его старой мастерской, хозяйственный и прижимистый Лун Урриган, не прислал с ними ничего из необходимого кузне имущества и ингредиентов, а из остального лишь некоторые личные вещи Тора и его семьи. Да и всех рабов он удержал: свободных-то людей он имел право лишь уговаривать… Но хозяин не был в обиде: на месте Луна он поступил бы точно так же. И сердце Мастера грел вид достраиваемой кузницы и собственного дома с мастерской. Конечно, двор был намного меньше поместья в деревне, но в городе просто не было места для такого громадного особняка, да и выходить за свои рамки не нужно было: мастерская была по размеру чуть больше городских домов баронов-вассалов.
Через неделю всё было достроено. А ещё через неделю из Зоора пришёл корабль с двумя советниками (один из совета канцлера, один из совета короля) и с уполномоченным чиновником на борту. Они подошли к дому Тора и велели глашатаю выкрикнуть его имя. Приближённые принца сообщили Мастеру, что нужно делать. Он выглянул в окно и ответил: "Я, Великий Мастер Тор Кристрорс, принёс вассальную присягу принцу Клингору и отдался под его покровительство. Поэтому прошу советников сначала обратиться к моему сюзерену", — и захлопнул окно.
Советники явились к принцу. Их ожидал накрытый стол, музыканты и танцовщицы, а также общество вассалов принца, которые посетовали, что принц уехал на охоту, и предложили подождать в его дворце. Лишь через три дня принц соизволил принять делегацию, что само по себе было оскорблением. Сначала, при открытых дверях, советники передали принцу наилучшие пожелания короля и канцлера. Затем они зачитали постановление Совета, которым Тор был объявлен мятежником, но ему и его людям было обещано прощение за мятеж, справедливость и всё возможное милосердие во всех остальных вопросах, если он в течение месяца добровольно явится в Совет со всей семьей. Принц прекрасно понимал дипломатический язык: за мятеж-то кузнеца простят, но сразу же возведут на него другие обвинения. Он резко ответил:
— Мастер Тор Кристрорс находится под моим личным покровительством. Я готов, согласно обычаям Королевства, создать суд для разбора возведенных на него обвинений, в облыжности которых у меня сомнений нет. Если вы пришлёте двух ваших судей, то я дам двух своих и они совместно выберут нейтрального председателя суда. Выдавать Мастера я обязан лишь Имперскому Суду. Прошу официально передать мне постановление, которое вы зачитали.
Имперский Суд был в некотором смысле аналогом Инквизиции. Он собирался для высокопоставленных персон достаточно редко, только лишь если Имперский Сейм признавал обвинения ужасными и достаточно обоснованными для того, чтобы заподозрить человека не просто в преступлениях, а в сознательном либо бессознательном следовании пути Князя Мира Сего. Суд славился своей неторопливостью, жестокостью пыток и, как правило, беспощадными приговорами. А чтобы не "растренироваться", в промежутках между громкими процессами судьи занимались мелкими делами создателей тоталитарных сект, лжепророков, ведьм-вампирш, либо занимавшихся запрещённой магией.
Резкий отказ принца, судя по всему, не удивил посланцев. Они уже чувствовали, чем дело пахнет, и попросили продолжить аудиенцию при закрытых дверях. Клингор, выйдя, обескураженно объявил, что в его провинцию назначен чиновник для проверки злоупотреблений, и король с канцлером попросили всех ему содействовать, в том числе и при наборе официалов в штат создаваемого приказа. Все придворные недовольно зароптали, а в городе даже поднялись волнения. Никого не удивляло, что принц лично вместе со священниками стал уговаривать жителей успокоиться, а не разогнал их железной рукой. К счастью, утихомирить народ удалось, но стало ясно, как правитель относится к чиновникам канцлера.
Тор стал ещё большим героем дня. Он вынужден был тренировать городское ополчение три раза в неделю по половине дня, поскольку горожане уже чувствовали: придётся сражаться против канцлера, хотя бы, чтобы изгнать чиновника и не отдать Мастера. А принц нащупал слабость писарчука: уж слишком масляными глазами тот смотрел на женщин. Через несколько дней все знали, что по повелению правителя его придворная гетера, знаменитая на всю Империю Кисса, полностью очаровала чиновника, и тот, вместо занятий делами, проводит время в оргиях и пьянстве. Но через месяц с небольшим прибыл ещё один корабль из Зоора. Он привёз двух судей, нового чиновника, вместо отозванного с позором старого, и повеление принцу явиться на Большой Совет, поскольку через полгода созывался Большой Имперский Сейм.
Совет королевства состоял из пятисот членов, частично по праву рождения, частично назначенных королём, частично избранных от дворянства, городов и крестьян. Обычно заседал Малый Совет в составе ста членов, в которые обязательно входили все двенадцать выборных от крестьян и по двенадцать из числа выборных от дворянства и городов. Состав Малого Совета предлагал король на заседании Большого Совета, но Большому Совету предоставлялось право отвести любую из кандидатур, кроме крестьян. Совет копировал идею Малого Имперского Сейма, который работал по таким же принципам, но обладал ещё меньшей властью, чем Совет Королевства. Большой Имперский Сейм созывался раз в шесть-восемь лет и избирал императора. По обычаю, если избранный ранее монарх был жив и дееспособен, он переизбирался вновь. Сейм также присваивал высшие имперские титулы, а в остальном власти практически не имел, разве что обе тяжущиеся либо воюющие высокие стороны предпочтут передать дело на его решение. Но на этот Сейм собирались практически все короли и большинство принцев. Короли и принцы образовывали в некотором смысле отдельную палату и без посторонних решали многие вопросы, которые затем передавали на формальное утверждение Сейма. Соответственно, делегацию на Большой Имперский Сейм формировал Большой Совет, и приглашение принцу на первый взгляд было обычной формальностью.
Но сейчас принц чувствовал: как только появится на Совете, его схватят и убьют либо обвинят в мятеже. Поэтому он предпочёл ударить первым. На вечер он собрал свой совет. Тор, как командир городского ополчения, теперь входил в него. Пришлось идти заседать.
Заседание совета провинции Карлинор началось в тревожной атмосфере. Дошли слухи, что принц Крангор потерпел поражение и что флот короля идёт покарать Карлинор. После начального ритуала, когда совет осведомился о здоровье принца, а принц о здоровье членов совета, и совместной молитвы председатель совета, старейший из советников Ин Визигор попросил совет выслушать сообщение принца Клингора, губернатора и правителя города Карлинора и всей его провинции.