Ангтун зарыдала и стала обнимать Илтун.
— Какой ужас! — только и смогла вымолвить Ангтун.
"Толтисса была моей подругой в школе. Как только она стала полноправной и накопила достаточно денег, она выкупила меня и сделала своей первой рабыней в коротком хитоне, а когда стала Высокородной, — наставницей рабынь".
— Почему она не отпустила на свободу? — спросила Ангтун.
— А ты бы хотела сейчас, чтобы Тор тебя на свободу отпустил? — вдруг резко спросила Илтун. — Она меня много раз хотела отпустить, но я сама не хочу. Моя жизнь потеряет смысл.
— К тебе приходили мужчины. У тебя есть возлюбленные?
— Да. Кое-кто из втюрившихся, ещё когда была в коротком хитоне, так меня и не может забыть. А с моей стороны было бы подло им отказывать, хотя внутри всё уже перегорело… Я ко всем им хорошо отношусь… А, значит, ни к кому из них — очень хорошо… — с горечью завершила Илтун.
— Ты ведь могла бы стать наложницей любящего тебя человека и рожать ему детей, — наивно сказала Ангтун.
— В доме терпимости первым делом рабыню лишают способности иметь детей.
— Ой! — воскликнула Ангтун, и обе женщины расплакались друг у друга на плече.
Поплакав, Илтун сказала:
— Гетеры знают, что каждое правило имеет исключения, но лишь высоко натренированная интуиция может подсказать, тот ли это редчайший случай, когда можно допустить исключение, или всё-таки нужно следовать правилу, как бы страшно и противно это ни было. Надеюсь, что сегодня я имела право поплакать. А ты слёзы можешь не маскировать, пусть все знают, что я довела тебя до слёз своим разбором.
И, когда Илтун убрала все следы своей слабости, женщины вышли в общую залу.
А взаимоотношения Тора с возлюбленной перешли в другую форму. Теперь уже не было бешеных порывов страсти. Они спокойно общались, понимая друг друга с полуслова. Мастер выяснил много любопытных для себя вещей. В частности, он узнал, что самый худший исход двойной тантры — когда уходит в небытие лишь один из пары. В этом случае оставшийся живым, уже не может обрести покой, испытывает страшные душевные муки, а душа ушедшего страдает в своём пространстве, пытаясь найти свою половину. Даже после смерти оставшегося в живых эти половины не могут найти друг друга.
— Наверно, для тебя была бы почётной смерть в тантре? — неожиданно спросил Тор любимую.
— Столь же лучшая смерть для гетеры, как гибель полководца от раны после выигранного им сражения. О нас сложили бы песни и написали бы пьесы, и, конечно, отчаянно врали бы в них. Впрочем, и смерть Эстайора тоже прекрасный конец для художника. Так красиво уйти на глазах у изысканного общества ценителей! О нём уже складывают песни.
Тор понял, что, возможно, любовница завлекала его в смерть. А вернулась она потому, что уйти в одиночку было невозможно.
— Я немного завидую твоим жене и сыну. Они вернули тебя в наш мир из высших сфер. И меня с тобой тоже вернули. Меня-то уже ничто не держало: дочь в школе гетер, и отпустили её не по моей просьбе, а по просьбе отца, всего на две недели. Я сама не имею права просить её отпустить, разве что на собственные похороны, — иронично добавила Толтисса.
Тор благоразумно промолчал, кто на самом деле вернул его. Но после этого начал чувствовать некоторый внутренний холодок к возлюбленной и ощутил, что она тоже несколько насторожилась. Сильная взаимная тяга осталась, и размолвок пока не было. А кто отец, слово которого имело вес даже в школе гетер, было ясно. Чуть больше десяти лет назад Толтисса прославилась тем, что отвергла предложение Императора о браке.
— Глядя на дочь твою, я не могу поверить, что ты не любила Императора, — сказал Тор, намекнув, что он понял, кто отец, и вместе с тем не желая явно это говорить.
— Любила, — вздохнула Толтисса. — Я была его открытой любовницей, и самое противное испытание на Высокородную было мне засчитано. После моей коронации он предложил выйти за него. Но народ закричал: "Не покидай нас, жемчужина наша!", я поддалась жажде славы и эффектно отвергла его предложение, оставаясь ещё некоторое время его возлюбленной. Заодно я понимала: окажусь в герцогстве Императора на положении третьей жены. Детям моим достойное будущее не будет обеспечено. Умрёт Император (а я желаю ему жить долгие и долгие годы), и сын окажется скорее всего в изгнании. Да и дочери несладко придётся.
Тор заметил, что Толтисса одну за другой рекомендует клиенток на высокородных. Он спросил, в чём дело? Гетера ответила, что чувствует себя уже замужней женщиной, а Тора своим мужем по обряду тантры, и готовится формально закончить карьеру. Тогда она должна продать дворец своей преемнице. А клиентки и ученицы — свободные полноправные гетеры, их передать нельзя.
Ещё через день гостем гетеры был Император. Это был прощальный вечер: завтра дочь возвращалась в школу. Видно было, что ей страшно и не хочется, но уже выработанная дисциплина заставляла её улыбаться, шутить и очаровывать.
Тор продолжал изучение дворца гетеры. Роль учеников в цеховой мастерской здесь исполняли рабыни. Его наложница тоже посещала занятия и исполняла обязанности рабыни в длинном хитоне: обслуживала гостей, но не услаждала их. Рабыня в коротком — по первой просьбе гостя должна были идти с ним. Выяснилось, что рабынь своих гетеры готовят тоже где-то с восьми лет. Их развивают физически, эстетически и даже немного (как сказала Толтисса, сравнивая это с тем, что было в школе гетер) умственно и духовно. Они должны быть симпатичны и в общении, а не только в постели. В отношении профессиональных качеств рабынь учат, прежде всего, внушать мужчине спокойствие и преодолевать его страх. Обращение гостя к рабыне означает, что он страшно не уверен в себе и боится ухаживать за свободной женщиной, либо же что его ухаживания оказались отвергнуты. А из школ рабынь выходили машины для удовольствий, ничего не знающие и мало что умеющие, как первая наложница Мастера Имир. Рабыни же Высокородных гетер часто становились и любимыми наложницами, и вольноотпущенницами. Гетера на глазах у Тора продала одну из них гостю, убедившись, что его намерения достаточно серьезные. Но наедине с Тором она прокомментировала это иронически:
— Совсем голову потерял! Втюрился в эту девчонку, боюсь, она в конце концов женит его на себе. Но это уж не моё дело.
В старкском языке два совершенно разных по эмоциональной окраске глагола для любви: любовь между равными и любовь между неравными либо очевидно друг другу не подходящими, что обычно называют "втюриться".
Ангтун очень обрадовалась, когда Тор приласкал её и сказал, что она остаётся его наложницей. На Толтиссу она глядела широко раскрытыми восхищёнными глазами, как на существо высшего порядка, с которым соперничать невозможно. Из коротких разговоров хозяин понял, что рабынь гетеры учат намного основательнее, чем девушек из дворянских семей. Ангтун призналась, что порой немного плачет от страшных нагрузок, но сразу добавила, что она счастлива: будет теперь интереснее для хозяина и сможет ему лучше служить. Мастер спросил, как ей понравился Тук. Рабыня смиренно ответила, что она всегда готова выполнить приказ хозяина самым лучшим образом, но думать может только о хозяине. А охранник был с ней очень ласков и, как она боится, совсем потерял голову. Впрочем, это было видно и по парню. Даже гетера обратила внимание на такое положение дел и сделала небольшой выговор любовнику:
— Надо было думать, прежде чем давать ещё две ночи! За три ночи хорошая женщина может влюбить в себя мужчину полностью, либо же он сам втюрится по уши! Теперь Тук жаждет ещё отличиться, и попросит опять твою наложницу! Хорошо хоть, что он останется здесь, ты не сможешь взять его с собой. Наёмник он очень неплохой и парень хороший. Когда ты уедешь, я велю одной из своих рабынь утешить его как следует, чтобы он забыл твою прислужницу.
— Виноват, не подумал. Теперь вижу, что получилось. И Ангтун, оказывается, о нём не думает, она просто всей душой выполняла мой приказ, — ответил Тор.